Вторник, 27.06.2017, 18:40

Блог Наташи Биттен "Личное - это политическое"

Меню сайта
Категории раздела
Поиск по словам
Block content
Web map

Каталог статей

Главная » Статьи » Мои статьи

Константин Райкин, Сын Эвереста: «Мне нужно царствовать над миром»


Этот артист, кажется, был обречён на славу ещё до своего рождения. Его фамилия — Райкин. Со сцены Кемеровской филармонии (как, наверняка, со сцен ещё пары сотен российских и не российских городов) Константин Аркадьевич говорит: «Мне было бы легче в этой профессии, если бы я был не Райкин, а, скажем, Тютькин. Мой отец — Эверест, и даже если ты сам — гора, то по сравнению с ним всё равно могильный холмик». Ну да ладно, о вершинах предоставим судить альпинистам. А нам стало ясно одно: аншлаги по наследству не передаются.
Сольную программу «Давай, артист!» Константин Райкин показывает уже давно. Уморительные пародии на абитуриентов театральных вузов (и на себя, любимого, молодого, поступавшего — тоже), спортсменов, актёров, искусствоведов и даже фотокорреспондентов (то-то порадовался наш — Сергей Ильницкий) большинство зрителей, без сомнения, не забыли. И то, что Костя Райкин может выделывать ногами, и то, как он великолепно читает стихи, многие видели по телевизору. Однако Райкин на телеэкране и Райкин на сцене — это две большие разницы. Он как артист оригинального жанра говорит: «Посмотрите, в мою руку тянутся ниточки вашего внимания» — и весь зал, замерев, глядит на его ладонь. А после того как наступает гробовая тишина, Райкин довольный произносит: «Ну вот, видите». И все радостно расслабляются. В театре, по мнению артиста, зритель должен забыть о себе значительном и смотреть на сцену с детской непосредственностью. Для того и свет в зале выключают, чтобы публика лица умные не делала.
Но его сценическое обаяние в зале явно не умещается. Обычно лояльно-безразличные к журналистам милиционеры вдруг обретают за сценой суровую решительность: к гримёрке и за кулисы никто не прорвался. Пока сам Райкин не согласится дать интервью.
— Константин Аркадьевич, со сцены вы говорите, что «Сатирикон» сейчас самый посещаемый театр. Значит, богатый? Вы можете позволить себе вывезти на гастроли спектакль?
— Не-ет, мы не богаты. Посещаемость ещё ничего не значит. Мы ведь бюджетная организация. Ни один театр на свете себя не окупает. И вывезти труппу на гастроли могут помочь только спонсоры. А думаете так много народу дают деньги на театр? Сейчас довольно сильно приходится крутиться на пупе, чтобы кого-то найти.
— Вы говорили, что тело актёра — его язык. Вам, чтобы поддерживать форму, достаточно репетиций или ещё приходится спортом заниматься?
— Только репетиции. Для разных спектаклей приходится так много заниматься, что этого достаточно. В таком театре, как у нас, вообще невозможно быть толстым или дряблым, если ты занят в репертуаре серьёзно.
— В молодости вы меньше уделяли внимания числу зрителей. Теперь вы создали праздничный театр, где зритель очень важен, где его много. Не связано ли это с тем, что вы, как руководитель, чувствуете свою ответственность за труппу?
— Нет. Это просто означает, что я поменял свои пристрастия. В своё время я очень увлекался так называемым «бедным театром» Ежи Гротовского. Тем театром, где актёр — практически единственное выразительное средство. А потом я увлекся театром тотальным, где актёра, который, конечно, является главным средством, усиливают ещё и музыка, и свет, и декорации, и архитектура, и механика.
— Для вас по-прежнему важнее «как», а не «что»?
— Оба эти вопроса так незаметно переходят один в другой, что разделять их неправомочно. От того — «как» меняется и «что». И наоборот. «Как» — это качество, имеющее колоссальное и принципиальное значение. Но и направление качества — «что» ты защищаешь — тоже имеет громадное значение. На какую идею ты в принципе работаешь.
— Вы создавали «Сатирикон» как праздничный театр. Вы добились своего? Это тот театр, о котором вы мечтали?
— Как это? Как я могу добиться, чего хотел? Это значит — смерть. Скажу: «Я добился того, чего хотел… А!» — и умер тут же. Искусство никогда не достигает цели. Цель, конечно, есть, и у меня очень высокий уровень притязаний. Но мы двигаемся, развиваемся. Мы собрали кучу призов, можно хвастаться: у нас есть три хрустальные Турандот, Золотая маска, все самые престижные театральные премии мы нахватали. Но разве это серьёзно? Это всё приятно очень, но я совсем другого хочу. Мне нужно вообще царствовать над миром.
— У «Сатирикона» уже есть свой зритель. Насколько велик риск для театра ставить малоизвестную пьесу?
— Почему — риск? Мы просто зарубежной классикой занимаемся. Потому что классика — это качество. Ставить что-нибудь — всегда риск. Неизвестную пьесу вообще неизвестно, как ставить. А если ставишь известную пьесу, все эти бездарные борзописцы потом начинают говорить: «Ну разве это тот Шекспир?! Ну разве это тот Мольер?!» Все же знают, как нужно ставить классические произведения, поэтому здесь тоже большой риск. Тем более, если это будет русская классика — это же заповедник.
— Бывает ли такое ощущение, что театр — единственная реальность, а всё остальное — материал для него?
— Да. Бывает, конечно.
— Вы имеете юридические права на творческое наследие отца — на кино-, фото-, видеоматериалы? У вас спрашивают разрешения на использование их в эфире?
— Иногда у меня спрашивают что-то по инерции. Вообще я с этим не знаком. Мне никто не объяснял мои юридические права. Может, я и имею их, может, по идее, я и должен их иметь, но я не сильно в курсе дела по этому вопросу.
— А планируете что-нибудь выпустить?

— По поводу папы? Да. Уже готова книжка о нём. Много народу там пишут — очень известные люди. С моей сестрой мы тоже что-то написали. Интересная книжка, судя по всему. Но вот опять: деньги, деньги… Хотя мы их достанем и всё равно выпустим эту книжку. Пластинки будут переиздаваться. Но вообще участь театрального артиста — папа же был театральный артист — она трагическая. Потому что театр не живёт ни на пластинках, ни на плёнках — это не передаётся. Есть разные видеоматериалы, заснятые «Огоньки голубые», но разве это можно сравнить со спектаклями, с тем впечатлением, которое папа производил в зале. Понять, что это был за артист, нельзя по этим плёнкам. Это ведь были не миниатюры, а настоящие спектакли. Я своей дочке никогда не смогу объяснить толком, что такое был её дедушка. Хуже всего я отношусь к этим записям и пластинкам, потому что это лишь бледная тень.
Я поэтому не хочу, чтобы наши спектакли снимали. Не то, чтобы я себя с папой сравнивал. Я просто в принципе считаю, что театр не живёт на плёнке, не сохраняется. Там природа энергетики другая. Театр — искусство настоящего времени. Оно умирает и уходит вместе с артистом.
— Сейчас с кино у вас как складываются отношения?
— Когда складываются отношения с кино — это великое счастье. Но я не хочу этим заниматься, мне не интересно это. Мне гораздо интереснее работать в театре. Они без конца меня приглашали, а теперь я их от этого отучил. Мне театром надо заниматься с утра до вечера.
— Вы работали с Романом Виктюком в его спектакле «Служанки». У нас ходят слухи, что в театр Виктюка артист может попасть, только поменяв сексуальную ориентацию — попросту говоря, став гомосексуалистом. И вообще часто ведутся разговоры о засилье гомосексуалистов на вершинах шоу-бизнеса. Насколько это верно?
— Это всё преувеличения. Я отношусь к этому нормально и спокойно. Голубизна и раньше была, просто она была запрещена в нашей стране, а когда стало разрешено, как бы прорвало плотину. Получился перебор, наводнение... А сейчас всё успокаивается. С этим всё не так драматично, как рассказывают. Я работал с Виктюком, как видите, меня он не переориентировал. Он на самом деле замечательно талантливый человек, и мастер великий, и с ним работать — это великая школа для актёра.
— Вы говорили о зависимости артиста от публики…
— Зависимость есть, безусловно. Но в этой зависимости артисту нужно быть лидером. Ты не должен быть совершенно зависимым. Иначе это будет на потребу публике: таких артистов выкидывают, их не любят. Ты должен уметь перестроить, переломить зрителей. Вот они тупые иногда бывают, а ты должен сделать их более тонкими. Это возможно в течение двух часов, если работать правильно. Это просто требует больших усилий.
Наталья КИМ.
Газета "Кузнецкий край"
г.Кемерово, 1999 г.
Категория: Мои статьи | Добавил: Antares (18.12.2009)
Просмотров: 1450 | Теги: Аркадий Райкин, Константин Райкин, Вадим Казаченко
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]