Среда, 18.10.2017, 15:46

Блог Наташи Биттен "Личное - это политическое"

Меню сайта
Категории раздела
Поиск по словам
Block content
Web map

Каталог статей

Главная » Статьи » Мои статьи

Сергей Мазаев: костюмерная исповедь

И вот они приехали. Очень добрые дяди. Сразу видно что не без «…кодекса». Когда выяснилось, что у кемеровских телевизионщиков «полетела» плёнка с первым дублем интервью, музыканты сделали второй, и даже одолжили журналистке свой очень хороший микрофон.

И со мной разговаривали ласково. Предлагали еду. Я, конечно, сразу же согласилась, но лидер группы Сергей Мазаев, у которого мне очень хотелось взять интервью, начал его с того, что снял рубашку. А я не так, знаете ли, воспитана, чтобы жевать бутерброд, когда рядом приятный мужчина раздевается. Пришлось перейти к расспросам.

Сергей Мазаев

— Вам на менеджеров не везло, раз вы решили свой продюсерский центр при «Моральном кодексе» организовать?

— Это просто интересная работа. Мы хотим на базе нашего ансамбля создавать новые проекты, двигаться дальше, помогать молодым…

— Так вы себя старыми считаете?

— Не старыми. Просто накопился определённый опыт, который постепенно надо начинать передавать.

— Вы достаточно редко появляетесь на телевидении, может, вы и решили на продюсерстве денег подзаработать, чтобы продвинуть на ЦТ «Моральный кодекс»?

— Да. Появление на экранах связано с большими материальными расходами.

— Вы пытаетесь заниматься бизнесом?

— Приходится. Хочется сделать что-то хорошее не только для себя, а чтобы это приносило какие-то плоды окружающим.

— Как вы попали на «Русское радио», и что это за радио такое?

— На «Русское радио» меня в качестве музыкального консультанта пригласили знакомые. Эта работа новая для меня, и я согласился. Я там выступаю создателем концепции. Мы работаем с отечественными исполнителями и с иностранными, которые исполняют песни на русском языке.

— И какова ваша концепция?

— Как можно меньше пошлости, как можно меньше идти на поводу у публики. Идея «Русского радио» оказалась настолько продуктивна, что мы за два месяца по рейтингу обогнали даже «Европу плюс», несмотря на то, что вещаем пока только в Москве. Это говорит о том, что народ уже наелся зарубежной информации. Поэтому «Русское радио» сразу стало очень популярным.

— В детстве какая у вас была любимая песня?

— Конечно, «Пусть всегда будет солнце»…

— В юности были какие-то идеалы, и сохранились ли они по сей день? Ну, хоть один…

— Ленин, Дзержинский Феликс Эдмундович… Вы извините, ничего, если я буду производственным процессом одновременно заниматься? — осведомился Мазаев, снимая брюки.

— Конечно! Это даже интересно… А есть ли какие-то глобальные проблемы, которые для вас, так сказать, через сердце прошли?

— Конечно, есть!

— Например?

Пауза секунд на двадцать:

— Экология. Человечество занимается методичным самоуничтожением. Люди не ведают, что творят, не понимают, какой вред наносят своим детям, внукам.

— Значит, вы смогли совершить бы какой-нибудь экологичный поступок? Например, при случае пару зайчишек от потопа спасти?

— Конечно, я собственно и хочу этим заняться в старости. Мой дед этим занимался, так что у меня в генетическом коде заложена страсть к спасению зайцев.

— Ну, и как вы представляете себе старость рок-музыканта?

— С трудом. Может быть, на собственной вилле где-нибудь на Канарах. Либо на поселении, когда уже выпустят из тюрьмы. Или где-нибудь на химии в Кемеровской области.

— Вы пытались получить экономическое образование…

— Да, но мне его не дали.

— Так почему вы не приспособитесь к капитализму: говорите, что когда работали в «Автографе», жили лучше, чем теперь?

— Я сейчас живу лучше. Там речь шла о материальных ценностях. У меня просто денег стало меньше. А это, как выяснилось, не самое главное.

— Раньше вы говорили, что не можете «вписаться» ни в одну тусовку, и вас это вроде бы трогало. А сейчас положение изменилось?

— Сейчас мы ко всем тусовкам принадлежим: и к попсовой, и к рок-н-ролльной. Во втором номере самого популярного и дорогого журнала о шоу-бизнесе «Стас», который выпускает центр Стаса Намина, опубликован рейтинг. Видите, в популярной тусовке на первом месте Владимир Пресняков, а мы — на седьмом. Теперь смотрим рок-тусовку: здесь мы на первом месте. Единственный коллектив, который и там, и там попал в первую десятку.

— В таком случае обнародуйте формулу успеха.

— Моральный кодекс строителей коммунизма надо прочитать и выбросить оттуда всё коммунистическое. Надо с любовью относиться к себе, к своим ближним, к работе. И делать всё добросовестно, чтобы не приходилось возвращаться и переделывать по-новому.

— В какой стадии своего развития находится сейчас «Моральный кодекс»?

— Мы переходим из отрочества в юность.

— Что, вы считаете, заслужили для себя?

— Что имею, то и заслужил. Я имею честь работать в великолепном ансамбле. И если я что-то заработаю, у меня есть с кем этим поделиться.

К концу разговора Мазаев был уже в концертной форме, состоящей из белой рубашки с чёрным «подворотничком», тёмного костюма и остроносых туфель.

Теперь представлю тех, с кем Сергей Мазаев будет, по его словам, делить то, что заработает. Николай Девлет-Кильдеев, голубоглазый брюнет с профессорской бородкой, гитарист и автор практически всего того, что поёт Мазаев. Александр Солич играет на бас-гитаре, и по последним агентурным данным, пишет тексты на украинском языке, который Мазаев называет иностранным. У Солича стиляжные тёмные очки и большой разноцветный галстук. На клавишных играет Константин Смирнов — по виду, только что из консерватории. Ударником в «Моральном кодексе» работает Юрий Кистенёв. Его фотографию вместе с интервью вы увидите в одном из ближайших номеров «КК», потому что за свою долгую трудовую жизнь Юрий успел поработать и в Кемеровской филармонии.

Концерт прошёл красиво. Сказалось обаяние солиста с внешостью умудрёного жизненными невзгодами суперагента и интонациями департированного из стран Балтии морехода. Сказалось и качество звука новой филармонической аудиотехники, и качество света с потолка, и туманная завеса, то и дело выползавшая из-за кулис с потусторонним шипом. Кто этого не увидел, тем не повезло. А мы с фотокором Сергеем Ильницким везде успели.

Юрий Кистенёв: От металлиста до рокера

Моральный кодекс

Состав: Сергей Мазаев, Николай Девлет-Кильдеев, Александр Солич, Константин Смирнов, Юрий Кистенев

Оказывается, барабанщик группы «Моральный кодекс» Юрий Кистенёв в начале семидесятых работал в Кемеровской филармонии! Поэтому сразу же после концерта я пристала к Юрию с расспросами: как он к нам попал и куда потом отправился.

— Сам я москвич. Рос под влиянием двора, и вот мой старший брат, который увлекался музыкой, чтобы вытащить меня оттуда, привёл в Дом культуры Курчатова. Это было время таких групп, как «Битлз», «Роллинг стоунз», и мы тоже пытались создавать какие-то самодеятельные коллективы. Я начал работать в Институте атомной энергии имени Курчатова. В конце шестидесятых годов из этого института не брали в армию, и многие шли туда хоть в цех подсобными рабочими. Я же работал металлистом, потому что выучился на фрезеровщика. А поскольку увлёкся барабаном и уже немного научился играть, мне не хотелось вместо палок лопату в руках держать.

В ДК им. Курчатова часто выступали крутые профессиональные группы, проходили сейшны. И хотя рок-н-ролл тогда был запрещён, но эта точка — метро «Сокол» — была тихая. Район «Сокола» вообще считался центровым у людей хиппи. Там, в основном, собирались все длинноволосые, свободолюбивые.

— А как вы попали в Кемерово?

— К нам как-то приехала группа «Витязи». Ребята все были из Москвы, но работали от Кемеровской филармонии. Во время антракта, когда они отработали, мы играли танцы. «Витязи» вышли нас послушать. От них как раз уходил барабанщик, и руководитель пригласил меня: «Не хочешь ли в профессиональной группе поиграть?» Я говорю: «Конечно, хочу».

— А как же армия?

— Повестки из армии шли в Москву, а я по стране колесил. Пойди, найди. Гастроли-то не только по области были. То я на Сахалине, то в Средней Азии, то на Севере. И Кемеровскую область несколько раз всю объездил. Года три здесь работал. Жили по месяцам и в Белове, и в Прокопьевске, и в Юрге, и в Анжеро-Судженске. В то время здесь интересно было. Обитали в общаге типа барака. Там были только циркачи и артисты. Жили коммуной — все с плитками, с кипятильниками. Потом группа «Витязи» развалилась, музыканты стали работать под руководством Шуфутинского, а меня пригласили в «Москонцерт».

— Чем отличалась работа в провинции от столичной?

— В «Москонцерте» было больше строгости. Там жизнь строевая. Здесь, если человек опоздал немного на репетицию, его не ругали, мало ли что случилось. А в Москве это каралось сурово. И деньгами в том числе. В Кемерове, правда, и платили меньше, зато было больше концертов. Был случай, когда мы за один день отработали полностью шесть концертов по два часа. Первый начался в пять утра на шахте в Анжеро-Судженске. Шахтёров только подняли из забоя, они даже вымыться не успели, а тут уже мы в актовом зале с гитарами…

А вообще, у меня жена отсюда — из Анжеро-Судженска. На концертах она в первом ряду сидела: подмигивали друг другу. Дочка есть. Заканчивает Московский гуманитарный университет, будет менеджером культуры. Я её иногда консультирую по музыкальным вопросам.

— В каких группах вы работали от «Москонцерта»?

— Работал в ансамбле «Музыка», в «Акварелях», в «Весёлых ребятах», в «Самоцветах», в «Метрономе». И джаз играл, и джаз-рок играл. И классиков в джазовых обработках.

— А как вы попали в «Моральный кодекс»?

— Три года назад их барабанщик, Игорь, сломал и выбросил палки, выписался из Москвы и уехал в монастырь. Был очень профессиональный музыкант, и вот ушёл в богоискательство. А поскольку я уже давно был знаком с Сергеем Мазаевым, он вспомнил обо мне и пригласил в группу.

— Как работается в «Моральном кодексе»?

— Работа у нас не очень стабильная — то густо, то пусто. Считают, если группа раскручена, значит, она постоянно при деньгах. Нет. Бывает, сидим без копейки, а потом пять-шесть концертов дадим, и опять можно жить два-три месяца.

— Вы играете в ночных клубах?

— Да, в Москве частенько приглашают. Мы с удовольствием играем. Там часто бывают сборные концерты — по пять-шесть коллективов. Когда день рождения или праздник у кого-нибудь из крутых.

— Бывает так, что на сцену деньги выносят?

— Бывало, подвыпившие ребята подходили, но мы не брали. Один раз возьмёшь, за дружбанов будут, а этого нельзя допускать.

— Ударные установки такие красивые и так жалко, что они всегда запрятаны где-то в глубине сцены... Вам никогда не хотелось оказаться на первом плане?

— Да, хотелось бы, конечно. Это даже зрителям было бы интересно. Гитарист или клавишник, например, работают только руками. А у барабанщика задействованы все конечности. Ноги играют одну партию, а руки другую. Причём, каждая рука и нога тоже играют свои партии. Полная автономия рук и ног.

— Значит, ударник, как Юлий Цезарь, может делать несколько дел одновременно!

— Зато и большинство барабанщиков страдает аритмией сердца. Потому что мозг не успевает перерабатывать информацию.

— Если свести на ринге барабанщика и боксёра одного веса, кто кого сильней ударит?

— Здесь дело не в том, кто сильнее. Барабан рассчитан на определённую силу удара, от этого зависит его звучание. Чем сильнее вы по нему стукнете, тем хуже будет звучать. Барабанщикам специально ставят руки, чтобы палка правильно ложилась на пластик. Это со стороны кажется, будто ударник изо всей силы колотит. Удар должен быть точно рассчитан. У меня палка ложится на центр барабана вместе с ободом. Поэтому звук чуть призванивает. Так что сила удара не столь важна.

— Остались ли у вас в Кемерове знакомые?

— Я был здесь лет пять назад, и надо сказать, город стал заметно чище и светлее. А друзья здесь до сих пор живут. Тот же Володя Зубицкий (нынешний замдиректора областной филармонии. — Н.К.). Он тоже в своё время был барабанщик классный...

Наталья КИМ.

Газета «Кузнецкий край»

Г. Кемерово, 1995 г.

Категория: Мои статьи | Добавил: Antares (04.12.2009)
Просмотров: 1440
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]